Этим теплым апрельским днем сидела она в дежурной комнате 87-го полицейского участка.

За окнами только что прошел короткий весенний дождь и зелень Гровер-парка, раскинувшегося по другую сторону улицы, наполняла воздух ароматом чистоты и свежести, который каким-то образом пересекал улицу и проникал сквозь зарешеченные окна в дежурную комнату. Дежурная комната участка очень редко имела такой чистый воздух. В дежурной комнате размещаются шестнадцать детективов участка, и хотя они не находятся здесь одновременно, все-таки можно сказать, что их упорный труд проходит именно в этом, явно тесном для них помещении. Детективы при этом потеют в самом прямом смысле этого слова. Звучит это почти святотатственно, поскольку каждому известно, что потеть могут только живые люди. Однако даже признавая то, что некоторых детективов действительно трудно назвать людьми, будем великодушны и оставим хотя бы за частью из них право снитаться почти нормальными людьми. Поэтому-то запах свежести и чистоты, доносящийся сюда из парка, воспринимался ими с благодарностью и приносил некоторую радость, как и сам этот апрельский день, который, начавшись довольно уныло и мрачно, вдруг совершенно необъяснимо превратился в теплый и солнечный.

– Я чувствую себя ужасно глупо из-за всего этого, – сказала девушка.

– Так как, вы говорите, зовут вас, мисс? – спросил Клинг.

Клинг был детективом третьего класса. Он был высок, белокур и выглядел очень молодо, главным образом потому, что и в самом деле был ещё очень молод. Он был последним пополнением детективов, участка и иногда, задавая вопросы, попадал, что называется, пальцем в небо, но это было вполне простительно, так как он все ещё только постигал искусство ведения допроса. А иногда из-за этих своих вопросов он чувствовал себя довольно глупо. Именно поэтому Берт Клинг в известной степени лучше других понимал, что должна чувствовать эта молоденькая негритянка, которая сидела сейчас перед ним на стуле с прямой спинкой.